Острая боль парализовала тело, лишая меня возможности двигаться. Уже падая, усмехнулся своим мыслям. Больше меня пугала не смерть, а то, в какую кашу превратится моё лицо при встрече с асфальтом.

"Никому не нужный трус и слабак, - пронеслось в голове, когда я закрыл глаза, - хуже даже своих жертв..."

-Собаке собачья смерть, - хихикнул кто-то совсем рядом. Увы, повернуться и посмотреть, кто это был, мне не удалось: я всё-таки встретился лицом к лицу с тобой асфальтом.

***

Сигналы машин, цокот чьих-то каблуков, смех, разговоры, монотонный стук дождя по крышам... Всё это казалось таким знакомым, таким... живым?

Я открыл глаза.

Осторожно присел на четвереньки, опасаясь повредить сломанные конечности. Но к моему удивлению, никаких признаков перелома или ушибов, которые явно должны были появиться вследствие сильного удара об землю, не было. Дрожащей рукой коснулся своего лица. Ничего. Но ведь я отчетливо слышал, как хрустнула моя переносица! И этот вкус крови, заполнившей мой рот...

Резко, удивляясь самому себе, не контролируя собственное тело, поднялся.

Кровь... Стучало в висках. Кровь… Мир вокруг подёрнулся тёмно-красными пульсирующими жилками, формирующихся в большую указательную стрелку. Какой-то животный инстинкт вёл меня по ней, пока не упёрся в молодую женщину.

- Мистер, с Вами всё в порядке? – встревоженно спросила девушка, увидев мой дикий взгляд. Она подошла ближе и посмотрела на меня снизу вверх. – У Вас кровь на одежде, быть может, Вам нужна помощь?

Я шумно задышал. Помощь? Какая, к чертям, помощь? Беги, дура! Ведь я слышу, как бьётся тоненькая светло-голубая жилка на твоей шее. Ужасно притягательная, она манила меня, заставляя терять рассудок.

- Мистер, у Вас что-то с глазами, они покрас…-голос девушки сорвался.

- Знаю, - негромко сообщил я, хватая глупышку за цыплячью шею, которую так легко перекусить. Вонзиться зубами в ароматную кровь, почувствовать её вкус у себя во рту и наконец-таки утолить свою жажду, которая, при близости жертвы, всё больше давала о себе знать, что может быть лучше?

На мгновение, всего на мгновение, я испугался самого себя. Что со мной происходит? Кем, а вернее, чем я стал?

«Кровь, - пронеслось в голове, я почувствовал, как удлиняются мои клыки. – Кровь... И забудь про остальное»

Огромное удовольствие видеть и слышать, как бьётся и хрипит моя жертва, не понимая, что для неё это-конец. Последний предсмертный всхлип и я вонзаю клыки в шею. Именно в этот момент, когда девушка находилась между жизнью и смерть, кровь была особенно вкусна. Я пил и пил, чувствуя, как тепло и жизнь выскальзывают из тела девушки.

Бросил опустошенный труп и сыто потянулся, рассматривая пасмурное небо. Монстр, чудовище - кто я, теперь совсем неважно.

Громко засмеялся, тщетно пытаясь вытереть кровь с подбородка, ведь ещё совсем недавно я считал себя ненужным бродягой! А теперь? Ведь сейчас мне подвластно всё, абсолютно всё, причём совершенно безнаказанно!

Грянул гром. Сильные капли дождя разбивались об меня, как об стену. Я шел, не разбирая дороги, меня вела красная пульсирующая стрелка. Ухмыльнулся, увидев свою вторую жертву. Перекусим?

Алое…Такое пульсирующе-горячее…Оно не просто подчиняло себе, ломая и подстраивая под свой ритм – оно вгрызалось в мозг, словно хорошая порция адреналина, выворачивало наизнанку, принося удовольствие, граничащее с болью. И он одновременно ненавидел и любил такие моменты. Как и одновременно ненавидел и любил то, чем он стал. Оно захлестывало его, давая чувство эйфории, но тут же словно швыряло вниз, в огромную пропасть. А он все падал и падал….и полет казался вечным. Ему даже надоедало пугаться – страх так долго не длится. Только то самое оно, которому он так и не нашел ни одного названия, продолжало терзать его тело…душу…разум. Неизвестно, можно ли было избавиться ли этого? Но, что еще важнее, хотел ли он избавляться? Вот в чем вопрос…

Эрвин резко сел в кровати, ощущая, как липкий холодный пот неприятно струится по спине. Опять этот сон. Он даже не мог сказать, что это было кошмаром. Ничего криминального – только какие-то обрывки мыслей, чувств, ощущений. Но было во всем этом нечто такое…ужасающее, что ли. Мужчина затруднялся с выбором описания к своим сновидениям. Все было так же смутно и сумбурно, как и в самих снах.
Он ведь даже не помнил, когда все это началось. Бывало, что ночи, заполненные вязкими кошмарами, настолько перетягивали его в свою вселенную, что он не запоминал, чем заполнял свое дневное существование. В такие моменты реальность смешивалось, и Эрвину казалось, что сон – это явь. И наоборот.
Были попытки сходить сначала к психологу. Потом к психиатру. Результатов, что не удивительно, это никаких не дало. Он даже решился на обследование в клинике. Но все врачи только разводили руками, и ставили вполне себе положительный диагноз: «Пациент скорее здоров, чем нет». Отчаявшись, Эрвин даже умудрился оказаться в гостях у какого-то экстрасенса, но вовремя успел оценить искусность навешивания лапши на собственные уши.
На какое-то время сны прекратились сами собой, когда он погрузился в работу с головой, приняв за основу принцип трудотерапии. Мужчина изматывался, приходил домой только ради того, чтобы поспать, и на первых порах это даже помогало. Пока не наступила сегодняшняя ночь. Только на этот раз сон длился дольше, а все чувства были не просто острее – они разрезали его душу словно горячий нож масло.
Эрвин поднялся с кровати, чувствуя, как в разгоряченном теле мечутся остатки чужих ощущений. Или все таки не чужих? Если бы не вердикт психиатра в свое время о полном отсутствии у него тяги к убийствам, мужчина давным-давно бы причислил себя к латентным серийным маньякам. Прохладный пол в ванной приятно остудил пылающую кожу стоп, а вода немного охладила такое же по температуре лицо. Эрвин оперся руками о края раковины и внимательно всмотрелся в собственное отражение в зеркале. На него смотрели из зазеркалья чуть диковатые, уставшие с красными прожилками глаза. Молодое лицо делали старше морщинки, прорезавшие лоб, от того, что мужчина часто хмурился. Вполне себе такая заурядная внешность. Таких тысячи ходят по улицам. Но что-то неуловимое еще Эрвин видел в зеркале напротив. То ли в этом был виноват недосып, то ли фантазия, разбушевавшаяся не в меру после очередной порции кошмаров, о которых он уже стал забывать.
Где-то за окном что-то бумкнуло. Залились лаем уличные псы, не то напуганные, не то озлобленные. Эрвин вышел на балкон, чуть перегнувшись через перила, пытаясь разглядеть, что же так привлекло собачье внимание. Под тусклым светом уличного фонаря, давно уже наполовину перегоревшего, что-то слабо шевелилось. Эрвин уже собрался было возвращаться в кровать и пытаться хотя бы остаток ночи провести без кошмаров, как вдруг от этого что-то быстрым движением отделилась тень, похожа на человеческую. Мужчина застыл, чувствуя, как внутри все холодеет от предчувствия недоброго. Тень же, поняв, что на нее смотрят, повернула голову и в упор уставилась на Эрвина. Тот был даже вздрогнуть не в состоянии, один лишь разум вопил внутри него и метался как раненый зверь, оповещая хозяина о знакомой опасности. Весь мир вокруг застыл. Даже собачий лай неожиданно смолк, оборвавшись на высокой ноте. Эрвин скорее осознал, чем успел уловить взглядом резкое рваное движение тени. Миг – и вот уже его лица касается что-то настолько ледяное, что при первом прикосновении обожгло сильнее огня. Щеки вспыхнули, губы онемели, а рот наполнился солоноватым неприятным привкусом. Эрвин запоздало дернулся, надеясь сбросить с себя тень, но его попытки были настолько тщетны, что походили больше на удары кулаком слабого больного человека в каменную поверхность скалы. Мужчина порывисто вдохнул, хватая ртом воздух, и ощутил, как ледяная тень, расползается по его лицу будто маска, облепляя и ослепляя. Голова изнутри взорвалась болью, там, где обычно мерно стучит сердце, сейчас что-то стучало и хрустело, как старый механизм. «А может я опять сплю?» - подумалось Эрвину, и тело тут же сдалось на милость этой мысли, включая последнюю попытку защиты от происходящего. Мужчина плавно опустился на пол, неестественным жестом кладя голову на бок, будто механическая кукла. Мир снова ожил. Собаки снова залились лаем, изо всех сил брехая на окровавленное тело, лежавшее под тусклым светом фонаря.

Алое…Такое пульсирующе-горячее…Остаточное удовольствие судорожной волной прокатилось по его телу. Он ведь прекрасно знал, что рано или поздно падение захватит его целиком, заполнит все его существование. Заменит все прочие чувства и мысли. И тогда уже не останется места спонтанно возникающему страху. Да и вообще ничему не останется места кроме желания новой порции адреналина. Он улыбнулся, чувствуя солоноватый привкус крови на губах. Теперь уже ничто его не остановит. Щенок превратился в хищника. Отныне нет у него шелухи, что окружает прочих, словно ограничивающий кокон. Он свободен. И очень голоден…